Прочитал — на ходу, почти между делом — новую книжку (публицистическую) Захара Прилепина, называется «Чужецарствие»
Прочитал на ходу, почти между делом новую книжку (публицистическую) Захара Прилепина, называется Чужецарствие. Против националистов, за неосоветскую большую Россию.
Выскажу пока самое общее впечатление. Вопрос поднят своевременно, вопрос важный, Захар в этой книге на острие политического. Я же задумался об отсутствующих, точнее сильно редуцированных, измерениях предложенного анализа. В этой полемической работе:
анализ прикован к категории Пространства, захватывая большие географические комплексы, и почти не замечает категорию Времени, не знает проблему времени потерянного, ограниченного, разнокачественного; мы в нашем политическом боремся за пространственный ресурс и как будто радикально упускаем время но это лирическое восклицание;
здесь много о чувствах как факторах общей жизни (чувствах общности, обиды, гнева, благодарности) и почти ничего об играющем в истории уме, об интеллекте (о жизни идей, об антиномиях, о ресурсах ума);
много о лицах, словах, событиях и мало о социальных структурах.
Можно подумать, что всё это здесь не при чем, но ведь книга не только полемическая в формате полемического сочинения предложена амбициозная программа, предъявлен большой нарратив. И вообще: не упустить бы проблемы времени, жизни ума и социального в его системности и контингентности, если мы и впрямь хотим исследовать поднятый вопрос, то есть вопрос об основной политической распре внутри сообщества СВО.
Что именно я пытаюсь сказать: в системности данного (захарприлепинского) политического дискурса существенная часть мышления не распознана и не задействована. Это никакая не критика, конечно. Это скорее интуиция о нехватке в конструкции Чужецарствия.
P.S. Книжку читал с интересом, но с чувством, что читаю уже не в первый раз. Иными словами, если следите за текстами Захара Прилепина, то всю эту книгу прочтете как знакомую. Мне, левому пессимисту, книга близка наполовину. Слишком правая, слишком оптимистичная, как ни странно это прозвучит в свете восторженного ленинизма и большой исторической тревоги, составляющих идейно-эмоциональный стержень Чужецарствия.