Три коротких гудка. Небольшой щелчок.
После паузы женский голос на другом конце спокойно произносит:
— Слушаю.
В последнее время я почти перестал звонить. Речь переселилась в рабочие чаты и групповые созвоны; если телефон всё-таки звенит, кому-то срочно нужен я или мои деньги. Во втором случае обычно обещают их спасти.
— Алло?
Обычный разговор один на один, без камеры и эмодзи, без возможности переслать что-нибудь вместо ответа, вдруг показался утраченным артефактом, случайно найденным в собственном инвентаре. Старая механика мира, которой когда-то пользовались ежедневно.
Очнулся только после второго:
— Алло?
— Ах да, простите. Не могли бы вы мне помочь?
Я впервые в жизни звонил в театр: хотел узнать, смогу ли попасть на спектакль и как всё будет устроено. В то странное место, где взрослые люди на несколько часов добровольно берут напрокат чужие имена вместе с характерами и судьбами, а зал, прекрасно осведомлённый о подмене, устраивается поудобнее и верит.
Набирая номер большого учреждения, я обычно готовлюсь к ровному, немного усталому тону: мне коротко объяснят порядок, я запишу и освобожу линию. После десятков звонков за день едва ли остаются силы вникать в обстоятельства каждого. Вот и сейчас я заранее сократил свою просьбу, убрав из неё всё, что счёл необязательным.
А женщина как раз об этом и спросила.
— Вы из другого города? Тогда давайте я вам всё по порядку объясню.
И объясняла же, дожидаясь, пока я запишу, а я постепенно переставал чувствовать, что отнимаю у неё время.
— Потом пройдёте вот сюда, через главный вход. Если не разберётесь, позвоните ещё раз. Мы вам в любом случае поможем.
От её «вот сюда» казалось, будто до зрительного зала было рукой подать, словно она уже держала для меня дверь.
Я представлял её статной женщиной возраста второй молодости, собранной и уверенной. Голос почему-то рисовал точнее фотографии, хотя весь портрет был сочинён по нескольким фразам и проверить сходство было не с чем.
Незнакомый проходимец из чужого города мог больше никогда не объявиться, но она ещё раз уточнила, всё ли ему понятно.
— И оставите номер телефона?
— Конечно. Спасибо большое.
Я продиктовал цифры, поблагодарил и пожелал ей хорошего дня. Короткий щелчок. За окном затормозил старенький автомобиль соседа; я всё ещё держал телефон у уха.
В драматический театр, наверное, уже звонил следующий. Знать бы, какими мы остаёмся в памяти случайных собеседников, когда сами успели забыть, о чём шла речь. Ответишь что-то между делом, поправляя бумаги на столе, и не узнаешь, что у кого-то за весь тяжёлый день других участливых слов не было.
Надеюсь, читатель, тебе знакомо это чувство после беседы с хорошим человеком. Ещё больше мне хочется, чтобы однажды кто-нибудь так же помедлил, убирая телефон после разговора с тобой.
