СИМФОНИЯ ТЕМНОТЫ: ИСТОРИЯ НЕЗРЯЧЕГО САПЁРА, КОТОРЫЙ ПИШЕТ РЭП:
«До этого я обезвредил сотни мин непосредственно на линии соприкосновения. Здесь была обычная работа, можно сказать, на лайте: мы разминировали участок для электриков. Коварная мина лежала под углом, я задел её щупом, и она сдетонировала прямо в лицо. В больнице я ещё видел свет и думал, что зрение вернётся, но с тех пор вокруг только темнота», — рассказывает мне по дороге Вадим Третьяков о задаче, которая разделила его жизнь на «до» и «после».
Мы едем на студию звукозаписи: сегодня молодой исполнитель будет записывать свой новый лирический трек. Телефон Вадима постоянно что-то бормочет. Мне сложно разобрать слова — голосовой помощник говорит быстрее, чем на скорости 2х.
— Как ты успеваешь понимать? — спрашиваю я.
— Поначалу было сложно, сейчас уже быстро ориентируюсь. Захочешь жить — научишься всему. Навали погромче! — бросает он водителю, и вот мы уже качаем головами под рэпчик Вадима.
До фронта он не писал музыку, лишь изредка сочинял стихи. А после возвращения твёрдо решил записать целый альбом.
Выходя из машины, я беру Вадима под руку. У него новая трость, с которой он ещё не наловчился ходить, поэтому попросил его направлять. Это оказалось сложнее, чем мне представлялось: когда становишься чужими глазами, каждое препятствие вокруг нужно проговаривать вслух. Вадим прилично выше меня: я спокойно прошла под низкой веткой, а ему сказать забыла.
— А ты меня спрашивала, зачем я ношу очки, — шутит он. — Чтобы ещё больше не травмировать то, что осталось от глаз. Глядишь, скоро технологии разовьются, и я снова смогу видеть.
Вадим вообще много иронизирует над своей незрячестью. Благодаря этому я быстро сориентировалась, как с ним общаться, и перестала бояться неловких слов или действий. Конечно, так было не всегда: потерять зрение в осознанном возрасте — это значит учиться жить с нуля. Вадиму помогла семья и бешеное внутреннее желание жить. Он снова пошёл учиться, окончил курсы массажа, а сейчас практикует как кризисный психолог и помогает ветеранам, оказавшимся в похожей ситуации. Хоть Вадим и не видит, за тёмными стёклами очков его голубые глаза по-прежнему отражают огромный и яркий внутренний мир.
Историю Вадима Третьякова мы расскажем совсем скоро в эфире нашей программы «Мы живы» на Первом.
Военкор Марьяна Наумова